Санкт-Петербург, м. Пл. Восстания,
ул. Гончарная, дом 13

+7 (812) 458-53-53

+7 (921) 771-65-11

4585353@mail.ru

Современные достижения абхазии


Как выглядит “освобожденная” Абхазия сегодня

В ходе своего путешествия блогер lana_sator сделала достаточно большой фоторепортаж о том, как сегодня живет оккупированная Абхазия.

Путешественница выложила у себя в блоге около 100 фотографий объектов абхазской промышленности и инфраструктуры, которые сегодня находятся в разрушенном состоянии.

В Абхазии царит тотальная разруха. Разрушено практически все — железная дорога, электростанции, шахты, заводы, дома. Война, которая отгремела в 1993 году, уничтожила лишь малую часть этих объектов. Большинство из них развалилось и закрылось уже в послевоенные годы. Жителям Донбасса материал рекомендуется к прочтению в первую очередь. Чтобы знали, к чему готовиться. Русский мир — он ведь везде работает примерно одинаково.

Это недостроенный автомобильный туннель объездной дороги вокруг Гагры. Его строительство началось в 80-х. Власти хотели построить объездную вокруг курорта, но работы так и не были завершены.

Теперь туннель так и стоит заброшенным. Строительные леса сохранились еще с тех времен.

Гидроэлектростанция Перепадная-2. Закрыта.

«Почти весь металл демонтирован, вокруг пасутся коровы, в здании много какашек и даже лежит скелет мёртвой коровы в подвале…» — описывает объект автор фото.

Руины НИИ Чайной промышленности

Когда-то было красивое здание

Останки бывшей опытной чайной фабрики, которая действовала при НИИ

Разрушенная промзона города Очамчира. Руины маслозавода.

Закрытая школа №5, Очамчир

Внутри школы коровьи лепешки.

«Местная скотина на вольном выпасе умудряется пастись не на лугах, а на помойках и заброшках. Мы несколько раз видели коров, которые натурально что-то жрут из помойного контейнера с бытовым мусором. И внутрь заброшек скотина заходить очень любит — подозреваю, что прячась летом от жары. Но создается впечатление, что заходят они сюда, чтобы насрать», — пишет автор репортажа.

Вид из окна заброшенной школы — заброшенный элеватор Очамчирского мукомольного комбината.

Все поросло мхом. Красиво.

Внутри сохранилось оборудование. Удивительная картина для Украины. У нас бы давно вырезали на металл.

Заброшенный парк аттракционов с ржавым колесом. Прямо как в Припяти.

Летний кинотеатр в том же парке

Здание вокзала Очамчиры также заброшено. Железная дорога в Абхазии не работает со времен войны, поэтому все станции выглядят одинаково.

Ненужные теперь вагоны закопаны в землю и выполняют функции укрепительных сооружений для берега реки Кодор

«Здесь вдоль берегов по обеим сторонам реки буквально похоронено множество вагонов от старых электричек, включая головные секции ЭР1» — пишет автор.

Железнодорожный вокзал шахтерского города Ткварчели

В городе находится неработающая электростанция — Ткварчельская ГРЭС. Это ее машинный зал. Опять-таки удивляет сохранность оборудования. Абхазы поленились даже распилить его на металлолом. Так и ржавеет.

А вот прошлогодний репортаж про этот же объект. В нем говорится, что Ткварчальская ГРЭС — памятник послевоенному беспределу.

Шахтерский поселок Акармара. Заброшенная школа.

Заброшенная больница

«Акармара состоит из множества пятиэтажек, некоторые из которых полностью брошены, но в какой-то части живут люди. По несколько семей на пятиэтажку. Выглядит жутко и я себе с трудом представляю, как это: жить в заброшенном подъезде, когда рядом, сверху и снизу — выбитые и вынесенные квартиры…» — пишет автор репортажа.

Поселок Келасури, заброшенный вокзал

Внутри красивые интерьеры

Бывший детский лагерь Министерства путей сообщения

Аэропорт Бабушара. Выглядит немного получше, чем донецкий аэропорт.

Мертвый завод газировки

Здесь когда-то разливали советскую пепси из импортного концентрата

И опять-таки удивительная сохранность объекта. Сохранились даже бумажные советские этикетки.

И даже емкости из-под концентрата никто не украл!

Сохранилось оборудование

Сухуми, руины радоновой водолечебницы

Ванны украли

Беслетская ГЭС, разумеется, тоже заброшенная

Удивительно, но и тут сохранился щит управления.

Часть оборудования советского производства, 1950-х годов. Часть произведены еще до Второй мировой войны, за границей.

А это самое известное здание Абхазии — дом правительства в Сухуми. Его сожгли абхазы при штурме города в 1993 году. С тех пор дом так и не был восстановлен.

Судя по виду изнутри, здание уже вряд ли имеет смысл ремонтировать. Все зарастает джунглями.

Гордый флаг Абхазии реет на крыше, среди небольшого болотца.

Железнодорожный вокзал Гудаута

Кинотеатр в Гаграх

Абхазию признали в качестве независимого государства только Россия и несколько государств третьего мира.

blogs.informator.news

АРХИМАНДРИТ ДОРОФЕЙ (ДБАР): «НЕЛЬЗЯ ЗАБЫВАТЬ, ЧТО ЗА 25 ЛЕТ ВЫРОСЛО НОВОЕ ПОКОЛЕНИЕ, ЧТО ПЕРЕД СОВРЕМЕННЫМ АБХАЗСКИМ ГОСУДАРСТВОМ СТОЯТ НОВЫЕ ВЫЗОВЫ» « Официальный сайт Священной Митрополии Абхазии

Центр Гуманитарных программ обратился к десяткам граждан республики, к тем, кто вместе с народом своей страны прошел трудный путь длиной в 25 лет, с вопросами о достижениях и упущениях, ошибках и прорывах мирного времени. Надеемся, что взгляды, оценки и мнения наших респондентов – известных деятелей и рядовых граждан, мужчин и женщин, молодых и зрелых людей – помогут глубже понять, что происходит в современной Абхазии, и к чему стремится абхазское общество в XXI веке.

Предлагаем вниманию читателей интервью с архимандритом Дорофеем

В сентябре этого года исполняется 25 лет со дня Победы в грузино-абхазской войне 1992-1993 гг., независимому абхазскому государству исполняется четверть века. Скажите, пожалуйста, что для вас значит эта дата?

Архимандрит Дорофей (Дбар): Правильнее, если я буду рассуждать, как историк.

Дата – 25 лет победы и независимости абхазского государства, является ключевой в новейшей истории Абхазии. Все последующие события так или иначе зависят от этого события. Конечно, то, что было в предшествующий период, мы называем это национально- освободительным движением, заложило многое для появления современного абхазского государства. Однако, без победного итога войны 1992-1993 годов ничего не получилось бы. Вот почему для меня 30 сентября — это и День Победы, и День Независимости, и день создания абхазского государства на новом этапе.

Из истории мы знаем, что сменявшиеся поколения абхазов создавали в разное время: Абхазское царство, Абхазское княжество, Абхазскую ССР, затем, с умалением статуса — автономную республику, а нынешнее поколение создало новое государство — современную, демократическую республику. Поэтому, отныне и впредь, что бы нас ни ждало, эта дата останется навсегда в истории народа Абхазии. Тем более, что современное абхазское государство существует уже 25 лет. Для сравнения напомню, что Абхазская ССР просуществовала всего 10 лет. Часто приходится слышать такую постановку вопроса: 30 сентября – это День Победы или День Независимости? С моей точки зрения, 30 сентября – это и День Победы, и День Независимости!

Следует понимать, что для нас победа в войне была не в независимом государстве. В 1992 году мы были не сформировавшимся государством, на которое напал враг, и которого наше государство победило. Напротив, была неопределенность. Как известно, в день начала войны (14 августа 1992 года) должен был обсуждаться вопрос федеративного государства с Грузией. Одно дело — одержать победу в войне, другое — когда эта победа реально становится стимулом для создания независимого государства.

Мне могут возразить и напомнить, например, о возвращении Абхазии к Конституции 1925 года (то есть провозглашение суверенной Абхазской Советской Социалистической Республики), т.е., о принятом Верховным Советом 25 августа 1990 года решении, которое можно считать датой независимости. С юридической точки зрения, возможно, это и так, но с фактической точки зрения, если смотреть по существу (в этом и состоит задача историка), не будь Победы 30 сентября 1993 года, решение от 25 августа 1990 года имело бы значение лишь для учебников истории, не более того. Еще раз повторюсь, реальное ощущение и понимание возможности создания своего независимого государства сложилось только благодаря этой дате – 30 сентября.

Что бы вы назвали критическими моментами? И какие триумфальные моменты были у нас за это время?

Архимандрит Дорофей (Дбар): Самый критический момент, и в этом нет сомнения, был связан с тем, что нашему народу навязали неравную войну. 25 лет назад соотношение военных сил, политическая и экономическая поддержка у Абхазии и Грузии были абсолютно неравными. Стало быть, риск физического уничтожения нашего народа был достаточно велик. Не менее критическую ситуацию мы имели и после войны, когда экономическая блокада Абхазии могла породить опасную тенденцию – подвергнуть сомнению результат победы в войне.

Психологическая надломленность могла сыграть свою роковую роль.

Думаю, я буду прав, если скажу, что и триумфальные моменты были также связаны с двумя вышеназванными событиями. Не каждый народ в своей истории одерживал такую победу при столь неравном соотношении сил. Вы только вдумайтесь в числа: стотысячный абхазский народ выиграл в войне с пятимиллионным грузинским государством! Из той же истории мы знаем, что после войны для победившей стороны обычно наступает время возрождения и благополучия. У нас же сразу после победы в войне в силу известных политических процессов на Кавказе, войны в Чечне и т.д., пришла еще худшая ситуация.

Когда идет война, человек понимает, что находится на грани жизни и смерти. Он реально оценивает ситуацию. В ситуации томительной неопределенности можно быстро сломаться. Вспомните, что перенесла в те годы вся женская половина нашего общества, которая тащила на себе все тяготы послевоенного быта (речь идет о периоде, когда через российско-абхазскую границу — единственное окно во внешний мир – не пропускали мужчин). Я убежден, что экономическая блокада Абхазии сразу после войны стала главной причиной роста преступности, причиной того, что процесс репатриации наших соотечественников захлебнулся, и многих других негативных явлений, последствия которых до сих пор оказывают свое разрушительное воздействие. Но, слава Богу, наш народ не только выстоял, но и сумел довести итог победы в войне до искомой цели: создать современное абхазское государство. И это — самый главный триумф.

Также я убежден в том, что в своей новейшей истории мы никогда не были свободны так, как в послевоенные годы. Слово «свобода», которое так часто слышится, для меня никогда не означало произвол – «буду делать все, что хочу». Свобода — это инструмент созидания. Другое дело, насколько мы в этом преуспели. Мы упустили многое. Ведь, если человек не может пользоваться инструментом, например вилкой, то он вполне может ею нанести себе вред. Однако, мне кажется, что несмотря на все риски, непоправимого вреда мы себе не нанесли.

Какие результаты нескольких управленческих команд вы могли бы отнести к несомненным успехам, продвинувшим правовое, социальное, экономическое развитие Абхазии, строительство нации, международное признание?

Архимандрит Дорофей (Дбар): Если вы позволите, я бы вопрос поставил иначе: что мешало нескольким управленческим командам добиться еще большего успеха, особенно в социально-экономическом развитии нашей страны?

Главная проблема управленческой прослойки нашего общества со дня Победы и до сегодняшнего дня – болезненный переход от советской системы управления, когда все решалось в центре (а в нашем случае, в двух крупных метрополиях — Тбилиси и Москве), к тому, чтобы Сухум реально стал нашим единственным центром принятия решений. Плюс к этому добавился переход от плановой экономики к рыночной. К этому управленческая команда также не была готова. Потому я полагаю, что единственной реальной задачей, которой управленческая команда занималась в те годы, было выживание государства. Никто не ставил перед собой цели достичь больших целей. Это и понятно: всем нам надо было просто выжить в условиях тяжелейшей политической и экономической блокады. Безусловно, были и успехи, больше на ниве внешнеполитических сношений, нежели в экономическом развитии страны и внутреннего становления самого понятия государства. Мы были крепко привязаны к геополитической и внешнеполитической ситуации, и потому многое определялось не нами.

Однако, самое главное, чего сумело достичь руководство нашей страны до начала 2000-х, это сохранить для всех нас шанс создания независимого государства.

Представим себе, что руководство Абхазии под давлением наших соседей (мы все хорошо помним попытку принуждения В. Г. Ардзинба в 1997 году к подписанию договора о статусе Абхазии в рамках единой страны с Грузией), отказалось бы от идеи строительства независимого государства. В этом случае не было бы референдума о независимости 1999 года и признания Абхазии Российской Федерацией и рядом других стран в 2008 году. Нужно было всеми усилиями выстоять, выждать, вытерпеть и дойти до этих событий, которые, еще раз повторюсь, закрепили итоги Победы.

С другой стороны, именно в те годы внутри нашего общества произошло разделение общества на «бедных» и «богатых». Плохую услугу оказала неготовность к переходу к рыночной экономике. Думаю, что процесс приватизации государственных объектов должен был идти по другому пути. Мы — общество с патриархальным укладом жизни и сильным запросом на социальное равенство. Однако никто этого не учел, и потому вместо справедливой приватизации мы оказались перед лицом передела собственности, который продолжает происходить и до сегодняшнего дня, часто с оружием в руках.

Завершая свой ответ на вопрос об управленческих командах, я хотел бы отметить, что самым пагубным для нашей страны является то, что управленцы 90-х и 2000-х по сей день сменяют друг друга. Мы уже четверть века это наблюдаем. Если эти люди и впредь будут продолжать править страной, то мы можем потерять то, что было достигнуто всеми нами за эти трудные годы. Нельзя забывать, что за 25 лет выросло новое поколение, что перед современным абхазским государством стоят новые вызовы. С ними не сумеют справиться люди со старым мышлением.

Что из запланированного не удалось сделать и почему?

Архимандрит Дорофей (Дбар): Отчасти я уже ответил на этот вопрос. Предполагаю, что если бы после итогов войны и воодушевления от победы в ней Абхазия не оказалась в жуткой экономической блокаде, мы сделали бы невероятный рывок вперед. Помните, сразу после войны можно было спокойно ездить морем из Сухума в Трабзон? А потом что? 25 лет море практически закрыто для нас, равно как и воздушное сообщение. Люди должны покупать турецкую продукцию в Сочи, перевозить ее через две границы, давая взятки таможенникам, да и то, если пропустят. Мы ездим покупать продукцию ИКЕА в Краснодар. Что было бы, если эта шведская фирма имела возможность открыть свой большой центр на территории Абхазии?

Когда мы рассуждаем относительно того, почему не удалось достичь желанного развития, то ответ для меня очевиден — у нас не было равных условий со всеми остальными. Молодые люди из России и Грузии могли спокойно поехать учиться в любую страну мира, будь на то у них желание и возможности. Молодым жителям Абхазии, в том числе и мне, приходилось и приходится пробивать себе дорогу через невероятные преграды. Иногда это удается, а в большинстве случаев – нет.

Не требуйте от Абхазии результатов, которых достигли соседние страны. У нас разные стартовые условия. Вот в советское время равенство было, поэтому в простых абхазских деревнях сельчане жили так же, как сегодня живут люди в пригороде Москвы или Петербурга.

Еще один пример. За 25 лет не было вообще никаких равных условий для возрождения церковной жизни. Напротив, все эти годы нам только упорно мешали. Однако мы добились многого, а порой и большего, чем в соседних православных странах. А что было бы, если у Абхазской Церкви были бы равные условия с ГПЦ и РПЦ?

Когда мы рассуждаем о пройденных этапах в нашей новейшей истории, мне хочется напомнить один наиважнейший факт: при такой численности населения нашего государства (около 250 тысяч человек) мы сумели создать собственное независимое государство со всеми соответствующими институтами. Назовите мне другую автономную республику бывшего СССР, которая сегодня является самостоятельным государством? Мы можем быть самокритичны и сетовать на то, что у нас не та Академия наук, не тот АбИГИ, не тот университет, не те театры, не те школы и сады и т.д. Но они у нас есть, и они функционируют.

Разве Владислав Ардзинба не был политиком мирового уровня, а Фазиль Искандер не стал классиком мировой литературы? Разве Хибла Герзмава не стала известной в мире оперной певицей, а Денис Царгуш – спортсменом с мировым именем?

Можно вспомнить еще много имен, и это будут имена людей с общепризнанными успехами. Другими словами, наши достижения в культуре, науке, политике, да и в любом другом направлении, с учетом малочисленности населения Абхазии – это невероятные достижения. И об этом всегда надо помнить.

Вообще-то, самокритика сильно развита среди народов Средиземноморья (например, греков и итальянцев). Наверное, это один из признаков принадлежности к древним цивилизациям и культурам. Ничего хуже самовосхваления для развития страны не бывает! Так что, с моей точки зрения, чрезмерная самокритика абхазов — это скорее положительный фактор, лишь бы не переходить в этом разумных границ.

Что в современном абхазском государстве у Вас вызывает наибольшую обеспокоенность или несогласие?

Архимандрит Дорофей (Дбар): Наибольшую обеспокоенность и несогласие в современном Абхазском государстве у меня вызывает, прежде всего, то, что материальная составляющая жизни ставится во главу угла, а духовная — отходит на второй план. Безусловно, этому есть объективные и субъективные причины. К объективным я бы отнес то, что слишком долгое время наш народ «подпитывался» исключительно идеологически: от него требовали самопожертвования ради идеи абхазского государства, ради идеи абхазской культуры. Действительно, наши люди отдали очень много сил на это, потому мы стали жить в собственном независимом государстве, сохраняя свой этнос, культуру и т.д. Однако это не должно было исключать фактора экономического благополучия граждан нашей страны. Государство должно создавать условия для доступа своих граждан к хорошему образованию, работе, медицинскому обслуживанию и т.д. Вместо этого наше государство стало заниматься обеспечением своих чиновников. Вот потому сегодня у нас все стремятся занять административные кресла, чтобы за счет коррупции быстро приобрести материальные блага, обворовывая таким образом собственное будущее. Самым страшным последствием такого подхода стало то, что сегодня стали слышны голоса людей, не скрывающих, что они в принципе готовы отказаться от идеи независимого государства в обмен на собственное экономическое благополучие. Опасность, я бы даже сказал, кощунственность этого подхода заключается в том, что, если мы сегодня таким путем лишимся независимого государства, то это автоматически обесценит жертвы в лице тысяч наших братьев и сестер, отдавших жизни за нашу возможность жить в своем государстве!

Еще одна видимая опасность также напрямую связана с тем, что мною было сказано выше: речь идет о «ненасытности» (и я имею в виду не только ненасытность коррумпированных чиновников, но и простых граждан нашей страны). Было бы неправдой утверждать, что за последние 10-15 лет материальное благополучие наших простых граждан не улучшилось. Улучшилось, но нам все мало.

Приведу несколько примеров. Когда я бываю в своем родительском доме, то наутро младший брат отвозит меня в монастырь. По дороге он оставляет моего племянника в школе. Ожидая брата в машине, я наблюдаю следующую картину: практически всех детей в школу родители привозят на личном автотранспорте, и во многих случаях детей привозят мамы. Стало быть, папы уже уехали на работу на другой машине. То есть, почти в каждой семье есть автомобиль, а то и два. Меня часто приглашают на освящение домов, и я вижу, как в обычных абхазских селах (не говоря уже о городах) появляются комфортабельные дома со всеми удобствами, теплыми полами и кондиционерами. Что же говорить про наши свадьбы, на которых приглашенным для развлечения гостей артистам платят гонорары до 400 тысяч рублей, т.е. намного больше 5 000 USD? Кто-то может утверждать, что наши граждане все это делают за счет российской пенсии бабушек и дедушек?

Такое поведение для меня означает, и этим я завершаю нашу беседу, что подавляющее большинство наших граждан не хотят и не намерены декларировать государству свои реальные доходы. Понятно, что этому способствует и царящая в нем коррупция. При этом они же готовы брать любую внешнюю экономическую помощь, не понимая, к какой зависимости ведет такое поведение. Государство в этом случае может утратить независимость, а без своего государства абхазский этнос с его языком и культурой просто не сможет сохраниться.

Обречен тот человек, который полагает, что самое важное в жизни — быть владельцем современного автомобиля и большого собственного дома с высоким забором. На самом деле, без заботы об общих интересах, без заботы о том, что мы называем страной, государством и ценностями, которые мы в себе носим, ничего не получится. Это нужно помнить всегда, и особенно тогда, когда мы празднуем такое событие, как 25-летие Победы и Независимости Абхазии!

Интервью для Центра Гуманитарных Программ подготовила Индира Барциц 

anyha.org

Современные проблемы охраны памятников истории и культуры Абхазии - Кавказ: новости, история,традиции

Публикации | Руслан БАРЦЫЦ | 10.06.2011 | 09:58

На территории Абхазии сохранилось значительное количество древних культовых сооружений христианского времени. Несмотря на исторические периоды ослабления христианства, эти памятники, многие из которых находились уже в руинированном состоянии, считались в народе священными, оберегаемыми местами, что было проявлением глубоко укорененного в сознании абхазов уважения к чужим верованиям, представлением о едином для всех людей мира Верховном Божестве. Даже в советское время в сельской местности Абхазии не было снесено ни одной церкви, так как абхазы отказывались участвовать в святотатстве: разбирать остатки храмовых стен, распахивать прилегающие территории. Сохранялось, несмотря на гонения властей, и почитание традиционных святилищ аныха.

К сожалению, приходится констатировать, что многие прекрасные традиции абхазского народа стали утрачивать свое влияние. Современная нестабильная ситуация, девальвация вечных ценностей, разрушение прежних социальных смыслов и установок приводят к тому, что сегодня почитаются только действующие храмы, руины же зачастую теряют оберегающий их ореол святости. Особенно отвратительно, что памятники, составляющие бесценное наследие наших предков, погибают не только в результате «деятельности» приезжих, но и местных «черных копателей»: участились случаи сознательного поиска и разорения древних могильников, попытки сбыта добытых стольбесчестным образом предметов старины. Далеко не все граждане считают необходимым сообщить специалистам о нередких и в наши дни случайных находках предметов старины: иногда бесценные сокровища служат забавой детей или просто выбрасываются. Приходится признать, что дело сохранения историко-культурного наследия Абхазии не может и не должно опираться лишь на сознательность граждан и усилия энтузиастов.

Для решения этих задач еще в середине 80-х годов минувшего века при Министерстве культуры было создано поныне действующее Управление по охране историко-культурного наследия Республики Абхазия. Управление выполняет работы по выявлению новых археологических и исторических памятников, самостоятельно проводит археологические исследования, занимается их изучением, реставрацией и консервацией. В 1991 году в системе Управления было образовано двадцать пять историко-архитектурных заповедников для проведения работ по охране, консервации и реставрации памятников на подведомственной территории, инспекции строительных площадок, выдаче археологических заключений.

Между тем наш восемнадцатилетний опыт работы в должности директора Пицундского государственного историко-архитектурного заповедника «Великий Питиунт» показывает, что большинство необходимых мероприятий остается на бумаге (тем более что в настоящее время реально функционирует не более пяти заповедников). В результате многие памятники мирового значения разрушаются или находятся в аварийном состоянии.

Причиной этого является отсутствие необходимой правовой базы, реальных рычагов воздействия на нарушителей охранного законодательства, нехватка кадров, скудость финансирования, некомпетентность руководства Управления. Кроме того, стойко игнорируются нужды заповедников органами местного самоуправления. Так, согласно распоряжению правительства, директора заповедников входят в земельную комиссию, которая решает вопросы выделения участков под строительство и другие нужды, однако на практике соответствующие решения принимается келейно, без участия специалистов и учета охранных требований. Многие уникальные памятники подвергаются разрушению даже не по злому умыслу, а по невежеству, усугубленному жаждой наживы.

Так, несколько лет назад во время хозяйственных работ едва не был уничтожен уникальный храмовый комплекс в сел. Лдзаа (Гагрский район). Сейчас памятник спасен от разрушения, включен в число исторических объектов, находящихся в ведении заповедника, под нашим руководством там ведутся археологические исследования. Трудно переоценить значение для абхазской и мировой истории и культуры этого, ранее не известного науке, христианского храма раннего периода (около VI века). Между тем скудость государственного финансирования и желание некоторых субъектов зарабатывать легкие деньги на туризме снова угрожают сохранности памятника и мешают его полноценным исследованиям.

В плачевном состоянии находится и расположенный в сосновой роще г. Пицунда двухапсидный храм VI века — единственный в своем роде как для Абхазии, так и для всего Закавказья. В 60-х годах прошлого столетия памятник был варварски раскопан грузинскими археологами. Ценные материалы — по сложившейся традиции советского периода — были вывезены в Тбилиси, а разоренный объект брошен без консервации. Более того, и в наши дни предпринимаются попытки доисследовать памятник несанкционированно, без соответствующих согласований, необходимых при исследовании столь значимых для истории Абхазии сооружений. Для сохранения памятника необходима установка ограды, информационного стенда и новые, профессиональные исследования.

Культовый комплекс в сел. Алахадзыхь (Гагрский район), где расположены три величественных храма раннехристианского периода (IV–VIII веков), был исследован силами нескольких экспедиций, однако впоследствии не законсервирован и сегодня зарастает и разрушается. На территории охранной зоны расположены частные домовладения и здание ветеринарной службы, что также не способствуют сохранности памятников.

Основным охранным объектом Пицундского государственного историко-архитектурного заповедника «Великий Питиунт» является комплекс, расположенный в центре города и включающий в себя византийское городище II–VI веков и храмовый комплекс IV–XIX веков. Несмотря на все усилия заповедника, состояние объектов, расположенных внутри городища: казарменных построек, дворца командующего легионом, римских бань, винного погреба, колодца — далеко от желаемого. Стены и фундамент построек, вскрытые в ходе раскопок, проводимых грузинскими археологами в 50–80-х годах прошлого столетия, не законсервированы, в результате чего активно разрушаются. «Реставрация» части стены городища, осуществленная в 70–80-х годах ХХ века, больше похожа на чрезвычайно неуклюжую и грубую реконструкцию, хотя надо признать, что она в известной степени предохраняет территорию памятника от проникновения скота и современных вандалов. Археологические раскопки в настоящее время не ведутся, хотя памятник до конца не исследован.

Восстановление и реставрация Пицундского храмового комплекса в последние годы находится в центре внимания руководства Абхазии. Благодаря выделенным средствам были проведены работы по очистке территории комплекса, вырубке старых, грозящих падением деревьев. В 2007 году проведены полномасштабные работы по замене кровли, оконных проемов, пола храма. В ходе работ по укреплению фундамента были выявлены остатки древних стен IV–VI веков, согласно рабочей версии, резиденции легендарного епископа Стратофила Питиунтского. Раскопки на этом участке продолжаются.

Одна из самых значительных художественных ценностей Пицундского храма — это фресковая живопись. Начиная с XIX века все сообщения о ее состоянии заканчивались констатацией, что положение изменилось к худшему. XX век принес новые беды. В 1970-х годах храм был превращен в концертный зал. Во время проведения строительных работ были заштукатурены росписи XIV века, ряд других росписей был тогда же сбит со стен вместе со штукатуркой, что мотивировалось необходимостью улучшения акустики. В настоящее время звуковые волны во время игры на органе, который установлен в концертном зале, в течение более чем тридцати лет методично разрушают храм, чья архитектура, соответствующая канонам православной службы, не рассчитана на присутствие столь агрессивной музыки. Акустические удары выбивают кирпич и штукатурку стен купола и колонн, ускоряют осыпание сохранившихся фресок, к тому же пораженных грибком.

Если не принять срочных мер, в ближайшем времени, учитывая интенсивность эксплуатации внутреннего помещения храма, все они будут окончательно потеряны. Наши неустанные усилия добиться демонтажа органа ради спасения уникального памятника мирового значения, к сожалению, остаются бесплодными. Видимо, это удастся сделать только в случае передачи храма Абхазской Православной Церкви, что было бы наиболее предпочтительным вариантом решения его судьбы. Пока же правительством Республики Абхазия и заповедником запланированы мероприятия по реставрации внутренних помещений, восстановлению заштукатуренных фресковых росписей.

Расположенные на территории Пицундского комплекса развалины храмов IV и VI веков также были раскопаны в 50–60-х годах ХХ века. В настоящее время руины находятся в аварийном состоянии, необходима подсыпка раскопов. В 2007 году с целью предотвращения падения остатков стен силами заповедника были частично укреплены фундаменты строений.

Расположенная рядом с ними часовня храма Пицундских святых (ХVIII в.), построенная с использованием материалов руин, находится в относительно хорошей сохранности благодаря реставрации, проведенной в XIX веке монахами Новоафонского монастыря. С 1991 года, по нашей инициативе, в часовне усилиями священнослужителей Новоафонского монастыря возобновлены службы, совершается таинство крещения для местных жителей: абхазов, русских, армян. Послушники монастыря поддерживают порядок в часовне и на прилегающей территории.

Говоря о восстановлении Пицундского храма, нельзя обойти вниманием и назревший вопрос о реституции культурных ценностей. Прежде всего речь идет о возврате из монастыря в г. Гелати (Грузия) храмовой чудотворной иконы Пицундской Божией Матери. Вопрос о возвращении святыни был поднят еще в 1848 году известным писателем, общественным и религиозным деятелем Н.А. Муравьевым. Эта проблема актуальна по сей день, как и вопрос о возвращении в Абхазию большого количества исторических и церковных реликвий, вывезенных в Грузию в последующие полтора столетия. Среди бесценных материалов числится золотой выносной крест Пицундского храма, знаменитый мозаичный пол Пицундского городища, золотая чаша-потир из Бедийского храма (Очамчырский район), серебряный шлем античного периода из сел. Эшера (Сухумский район) — всего около пятидесяти наименований.

Рассчитывать на благоразумие руководства сопредельного государства, увы, не приходится и сегодня. Для возвращения в Абхазию хотя бы одной национальной реликвии, видимо, необходимо объединение усилий мирового сообщества под эгидой ЮНЕСКО. Решению ряда проблем, прежде всего — финансовых, помогло бы завершение работы по включению памятников Абхазии, в том числе культовых, в список Всемирного исторического наследия ЮНЕСКО. Эта работа была прервана грузинской агрессией в 1992 году. К сожалению, эта структура ООН, очевидно, ориентируется в своей деятельности на соображения политической конъюнктуры, так что рассчитывать на возобновления сотрудничества в ближайшее время не приходится.

В свете вышесказанного особенно отрадно отметить, что в последние годы руководство Республики Абхазия уделяет заметно большее внимание охране историко-культурного наследия. Значительную роль в этом сыграл бывший глава правительства Абхазии, ныне вицепрезидент А.З. Анкваб, который не только способствовал выделению средств из государственного бюджета на археологические раскопки и реставрацию памятников, привлекал вклады частных спонсоров, но и оказывал заповедникам организационную поддержку, одергивая зарвавшихся чиновников.

Несколько лет назад был сделан первый шаг и в совершенствовании правовой базы деятельности охранных органов. В связи с расширением деятельности так называемых «черных археологов» Народное Собрание РА приняло закон о внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс республики, который предусматривает уголовную ответственность за самовольные раскопки и разграбление древних захоронений. Между тем необходимо внесение соответствующих статей и в Кодекс об административных правонарушениях РА, определение ответственности за сокрытие сведений об обнаружении памятников и артефактов, запрещение ввоза металлодетекторов на территорию Республики частными лицами без специального разрешения. Таким образом, законодательная база охранной деятельности нуждается не просто в дальнейшем совершенствовании, но фактически в создании, поскольку в случае совершения целого ряда правонарушений в этой области до сих пор приходится опираться на изрядно устаревшие законы уже несуществующего государства. Необходимы реальные рычаги воздействия на чиновников, препятствующих работе охранных органов, для тех, кто, под видом аренды, сделал своим личным бизнесом фактическую распродажу архитектурных памятников, выводя их из Реестра памятников историко-культурного наследия Абхазии.

Даже в нынешних сложных экономических условиях необходимо последовательное финансирование работ по исследованию, консервации и реставрации памятников. Но особенно важно добиться осознания проблемы обществом, заинтересованности каждого гражданина, нетерпимости к проявлениям хищничества и вандализма, что невозможно без последовательной позиции как руководства республики, так и общественно-политических организаций. Большую роль может сыграть создание циклов передач просветительского характера на телевидении и радио, включение в учебные циклы средних и высших учебных заведений соответствующих материалов.

«Нельзя не задуматься над тем, почему от Абхазского Царства у нас сохранились одни только храмы. Видимо, это было предусмотрено абхазскими царями. Последние через них хотели донести до каждого поколения потомков, что все-таки должно быть главным и ценным в жизни. Эти храмы преследуют нас, заслоняют нам солнце земного счастья, восходящее в нынешние времена с Запада», — считает абхазский богослов иеромонах Дорофей (Дбар).

Наверное, стоит прислушаться к этим мудрым словам. Искренне благодаря за дружескую помощь, не бездействовать в надежде на нее. Для объединения усилий всего общества, достижения реальных результатов необходимо создание комплексной и широкой Государственной программы по охране памятников историко-культурного наследия Республики Абхазия.

Источник: Кавказские научные записки. -2010. - №2

Абхазия

www.kavkazoved.info


Смотрите также